Один из лучших Форекс-брокеров – компания «HYCM». Входит в состав корпорации «Henyep Group», основанной в 1977-м году. В настоящее время абсолютно легально предоставляет услуги трейдерам в различных юрисдикциях, действуя на основании лицензий от «FCA», «CySEC», «DFSA» и «CIMA».
Обучение Forex Лучшие брокеры

Глава 26. Чудовищные истории Уолл-стрита

Уолл-стрит обожает вспоминать. Обитатели Уолл-стрит не без основания считают, что опыт их предшественников может оказаться чрезвычайно полезным. Все эти анекдотические свидетельства грешат некоей схожестью, ибо, как заметил Дэвид Хьюм (David Нише) еще в XVIII веке, «скупость... суть всеобъемлющая страсть, охватывающая все времена, все страны и всех людей».

Единой нитью через все рассказы, повествующие о человеческой жадности, проходит восхищение и поклонение перед новыми промышленными технологиями и финансовыми концепциями. Инвесторы понимают ценность каждой новой идеи, но не способны правильным образом рассчитать длительность времени, необходимого для реализации экономических преимуществ. Жадность не то, что затмевает взор, – она как бы приставляет к глазам мощную подзорную трубу, в которой масштаб десятилетий сокращается до нескольких недель или дней. Цены взлетают вверх подобно ракете, превращая десятилетний экономический расчет в однодневную прибыль.

Всеобщее возбуждение вдохновляюще действует на низкокачественные инвестиции, уверенно выходящие на рынок, и на популярность многократно увеличивающих прибыли операций с плечом. Использование плеча при работе с инвестициями низкого качества – отличительный признак ажиотажа. Но вскоре направление ветра меняется, толпа бросается врассыпную, пытаясь скрыться от маржин-коллов, а тут же найденного козла отпущения отдают на заклание расплачиваться за людские грехи.

Некоторые истории довольно древние. Первая из них разыгрывалась еще в Древнем Риме – во втором веке до рождества Христова. И в каждой из них использовано плечо по низкокачественным инвестициям.

Римская республика

Древние римляне создали банковскую систему, предоставлявшую услуги по конвертации валюты, страхованию собственности и бизнеса. Развивалась торговля и акциями. Среди тех, кто торговал ценными бумагами на римском форуме, стоит выделить квесторов – финансовых спекулянтов, не имевших экономической заинтересованности в компаниях, акциями которых приторговывали. В то время можно было сделать хорошие деньги на правительственных контрактах на общественные работы – строительство храмов, содержание садов и сбор налогов. Население участвовало в проектах в качестве строительных рабочих, администраторов и бенефициариев.

Вскоре люди осознали, что владеть акциями компаний, получавших такие контракты, довольно выгодно. Группы владеющих капиталом римских граждан – нечто подобное нашим корпорациям – получали правительственные заказы, после чего их акции росли в цене вместе с барышами профессиональных спекулянтов. Занятые в производстве реальных товаров люди бросали работу, овладевая навыками торговли и спекуляции. Престижность физического труда падала все сильнее по мере увеличения числа торговцев «фондового рынка». Спекулятивный аспект приобрел доминирующее положение в экономике.

Легкие деньги притягивали инвесторов, представлявших все слои общества, однако лишь самые богатые из них могли позволить себе работу с дорогими акциями популярных бизнес-структур. Новые инвесторы покупали дешевые, не прошедшие регистрацию акции второсортных компаний, которые торговались неформальным образом, вне рамок официальной биржевой деятельности. Все население Древнего Рима было вовлечено в торговлю такими бумагами, несмотря на презрительные слова Цицерона, назвавшего подобное занятие азартной игрой. Люди просто-напросто ничего не могли с собой поделать. Как сказал Петроний Арбитер (Petronius Arbiter), «страсть к грязному ростовщичеству, подобно болезни, обуяла их разум».

Согласно историческим источникам стоимость этих акций сильно упала в годы Империи, но у нас нет свидетельства о том, кто был «назначен» козлом отпущения.

Раннее Средневековье

В годы раннего Средневековья, после распада и гибели Римской империи, придерживались совершенно иной иерархии ценностей. Ростовщичество сурово осуждалось, равно как и прибыль любого рода. Во избежание прибыли торговать полагалось вещами приблизительно одинаковой стоимости. Эдвард Чэнселлор в своей увлекательной книге «Дьявол на подходе» (Edward Chancellor. «Devil Take the Hindmost») приводит список трех наиболее страшных, по мнению святого Августина грехов: страсти к наживе, желании власти и необузданном сексуальном аппетите.

С течением времени нравы изменились, и прибыль вновь стали уважать.

Венеция возродила искусство торговли, о чем свидетельствуют законодательство республики, направленное против распространения слухов и использования инсайдерской информации при торговле. Существовали даже законы, направленные против того, что сегодня называют фьючерсными контрактами.

Ярмарки позднего Средневековья

Средневековые ярмарки с их духом вседозволенности пришли на смену римским вакханалиям. В XV в. в Лейпциге (Leipzig fair) проводилась одна из самых крупных и знаменитых европейских ярмарок, трансформировавшаяся вскоре на торговую площадку. Наибольшей популярностью пользовались акции немецких шахт. Ярмарка в Сен-Жермене, недалеко от Парижа, специализировалась на муниципальных долговых расписках – облигациях и лотерейных билетах. Антверпенская ярмарка (Antwerp's fair) работала круглый год, а ярмарка в бельгийском Брюгге (Bruges fair) со временем превратилась в первую со времен античного Рима фондовую биржу.

Никто не возражал против торговли акциями, муниципальными облигациями и лотерейными билетами в разгар карнавального веселья.

Ренессанс: первые «мусорные» облигации

Первые «мусорные» облигации (junk bonds) вошли в оборот в середине XVI в. на ярмарках Лиона и Антверпена. Прозвище «мусорных» они, правда, подучили спустя триста лет, но по сути своей ничем не отличались от своих аналогов XX в. Подданные короля Франции Генриха II одалживали свои деньги правительству, и все – от аристократов до слуг – были вовлечены в игру. Женщины продавали драгоценности, чтобы купить облигации. А когда в числе инвесторов оказались и подданные турецкого султана, оптимисты утверждали, что не останется в мире ни одной столицы, откуда не будут приезжать желающие приобрести эти обязательства. Ожидания росли вместе с ценами.

По мере увеличения спроса стали появляться и низкокачественные бумаги. Рынок рос, вдовы продавали страховые полисы своих почивших супругов, пытаясь набрать больше денег для приобретения облигаций. Но в 1557 г. король Генрих II объявил о дефолте по своим долговым обязательствам, приостановив все выплаты. Цена обязательств упала на 85%.

Лион утратил свои позиции финансового центра, а Антверпен был захвачен испанцами несколькими годами позже. Антверпенская биржа закрылась, ее участники перебрались в Амстердам, прихватив с собой весь инструментарий современных финансов: бухгалтерскую отчетность, биржевые чеки и фондовый рынок. Оказавшись на новом месте, они вскоре разработали производные инструменты – опционы и фьючерсы на акции. Затем появились маржевые займы и недорогие акции для мелких инвесторов.

В наличии были все необходимые условия и инструменты для самого знаменитого рыночного бума в истории человечества – тюльпаномании.

Самая знаменитая мания: тюльпаны

Они появились в Голландии во второй половине XVI в. Эти цветы все больше входили в моду по мере улучшения экономики и ослабления моральных устоев. Суровая кальвинистская этика проигрывала в борьбе с консюмеризмом, голландцы наслаждались богатством.

Тюльпаны попали в нужную им страну. Не так уж много земли в Голландии, и каждый цветочек должен быть достаточно ярок, чтобы оправдать занимаемое в маленьком садике место. Тюльпаны были неприхотливы, многие из них имели странные, экзотические формы, были покрыты симпатичными разноцветными крапинками. Впоследствии ботаники выяснили, что яркой и необычной окраской тюльпаны были обязаны вирусу, который не проникал на генный уровень, следовательно, необычный цвет исчезал уже в следующем поколении луковиц. Такая неопределенность лишь прибавляла очарования. Луковицы тюльпанов были подобны малюсеньким компаниям, не гарантирующим поддержание своего производства в будущем. Голландская экономика развивалась, общество все больше симпатизировало излишествам потребительского образа жизни, и тюльпаны становились символом богатства.

Художники любили рисовать этот красочный символ могущества и денег. В начале следующего века два таких цветочка появились в одном альбоме; надпись под ними была пророческой; «Дурак быстро расстается со своими деньгами».

Тюльпаны были завезены из Турции. По-турецки tulipan означает тюрбан. Лишь богатые семьи могли держать эти цветы, и они давали им названия, ассоциирующиеся с властью и романтическими чувствами. Наиболее ценным сортам в качестве имени присваивали воинские звания. Самый знаменитый сорт тюльпана – Semper Augustus– имел прожилки, окрашенные в императорский пурпур. Далее следовали вице-король, адмирал и генерал.

Нетрудно догадаться, что цены отражали место в иерархии. Semper Augustus стоил столько же, сколько дом в центре Амстердама. Но это было только начало! Тюрбанообразная форма цветка, монархические цвета и аристократические ассоциации все сильнее и сильнее привлекали публику.

Широкая общественность заинтересовалась тюльпанами около 1635 г. Новые покупатели подняли цену до головокружительных высот. За несколько месяцев стоимость луковиц выросла в 10 раз, а некоторые продавались в 60 раз дороже, чем за год до этого. На пике мании, как пишет Чарльз Маккей в своем изданном в 1841 г. шедевре «Наиболее распространенные заблуждения и безумства толпы» (Charles Mackay. «Extraordinary Popular Delusions and the Madness of Crowds»), луковица Semper Augustus обменивалась на 12 акров земли в центральной части Амстердама. Мелкие инвесторы естественно, не могли позволить себе таких приобретений, поэтому, реагируя на спрос, рынок заполнили луковицы низкого качества, А несчастные со столь тощими кошельками, что не могли позволить себе и второсортных тюльпанов, стали делать ставки на цветы, которыми даже не владели.

Эти азартные игроки были не единственными, кто ставил подпись под ничего не стоящими долговыми обязательствами будущей оплаты луковиц. Обещание поставки луковиц к следующей весне к 1636 г. стало общей практикой. Продавцы обещали поставить большее количество тюльпанов, чем могли, а взамен получали ничего не стоящие долговые расписки. В результате складывалась интересная, но довольно странная ситуация, когда обе стороны сделки получали то, что заслуживали. Лишь немногие действительно владели луковицами и выращивали цветы. В то время еще не существовало никакого цветочного бизнеса и, соответственно, и ожиданий дохода от выращивания тюльпанов. Люди просто-напросто покупали луковицы с намерением их быстро перепродать по более высокой цене.

Некоторые из инвесторов – богатые садоводы, стоявшие у истоков бума, отказывались платить за луковицы сумасшедшие деньги. Они разводили тюльпаны для собственной радости, а не во имя прибыли. Садоводы надеялись купить новые луковицы следующей весной, после того как рынок прилет в себя.

Как написано у Чарльза Маккея, 3 февраля 1637 г. распространился слух, что на рынке Харлема никто не покупает луковицы. Само собой разумеется, на следующий день покупателей там действительно не оказалось. Скоро ветер гонял по улицам голландских городов бумажки обязательств на поставку еще не созревших луковиц. Ипотечный рынок недвижимости рухнул вместе с другими инструментами, в которых фигурировало плечо. Тюльпановые принцы упали и сильно расшиблись, повалив за собой все остальное.

Одни спекулянты успели поймать счастливый момент, и вчерашние сапожники превратились в важных купцов. Но подавляющее большинство этих новых богачей потеряло все, возвратившись в безвестность и уныние бедности.

Немногие, сохранившие нажитое на тюльпанах богатство, вели себя тише воды и ниже травы. Им не хотелось стать объектом обвинений в неуважительном отношении к кальвинистской трудовой этике, которое позволило им пожать плода тюльпанового бума, не прикладывая серьезных усилий. Но главное, они не желали, чтобы их винили в несчастьях, обрушившихся на головы соседей и в последовавшей вскоре экономической депрессии.

Истинные любители и коллекционеры скупили Semper Augustus и остальное цветочное воинство по цене три с половиной цента за луковицу после того, как длившийся целый год судебный процесс зафиксировал стоимость этих тюльпанов. Цены на большинство драгоценных тюльпанов в конце концов возвратились на долихорадочный уровень, но сопутствующие продукты, разработанные для населения, никогда не восстановили своей стоимости.

Тюльпаны стали символом порочности и безнравственности, подобно черепу с костями на флаге пиратского корабля.

Удивительно, что степенные и благоразумные голландцы умудрились поразить нас историей, более соответствующей взрывному французскому темпераменту. Но и с французами произошло нечто подобное. Они были совращены с пути истинного шотландцем, которого звали Джон Лоу, и его манией была Америка.

Mississippi Company

Джон Лоу (John Law) родился в 1671 г. в Шотландии, в семье золотых дел мастера. Довольно рано он пришел к заключению, что азартные игры более увлекательное занятие, нежели семейный бизнес. В те времена ювелиры занимались денежными операциями, давая деньги в рост, и, казалось, Джон был обречен сочетать азартные игры с кредитной деятельности. Он занялся продажей акций французской компании, делавшей свою ставку на гипотетические золотые месторождения на берегах Миссисипи в районе современного Нового Орлеана.

Молодые годы Джона Лоу прошли в Лондоне, где он постигал премудрости игрового бизнеса и тонкости экстравагантного образа жизни. Одно из приключений привело к дуэли, последствия которой преследовали его весь остаток жизни. Причиной поединка стала привлекательная молодая леди, поддавшаяся его страстным ухаживаниям.

К сожалению, он слишком удачно защищал ее честь, убив своего противника. Угроза судебного процесса заставила его скрываться от английского правосудия на континенте, где шотландец продолжил образование, предметом которого опять-таки были азартные игры и роскошный стиль жизни.

Сначала он обосновался в Амстердаме, только-только приходившим в себя после тюльпановой лихорадки. Здесь Джои впервые узнал о существовании бумажных денег – долговых правительственных обязательств, напечатанных голландцами. Их обеспечением была земельная собственность. Пенни не были идеальным способом «измерения» земельных участков, тем более в те времена, когда деньги менялись на наличный товар. Однако голландское правительство, равно как и население, смотрело на это сквозь пальцы.

Выпуск долговых обязательств, не обеспеченных должным образом, чрезвычайно заинтересовал его. По возвращении домой Лоу пытался убедить правительство Англии последовать примеру голландцев, но получил резкий отказ. Не сумев снять с себя обвинения в убийстве, Джои вновь отправился на континент, где мораль была более снисходительной. В течение следующих 14 лет он посетил большинство крупных европейских городов, по пути совершенствуя свои экономические теории. География его путешествий расширялась каждый раз, как ему предлагали покинуть очередное место обитания по соображениям морали или в силу конфликта с законом. Он наблюдал благополучие и процветание тех стран, где в обращении находились бумажные деньги, постепенно приходя к убеждению в необходимости такого рода валюты для достижения успеха в экономике. Вскоре ему представился шанс проверить свою теорию на деле.

Король-Солнце Людовик XIV отправился в мир иной, оставив королевство в состоянии банкротства. У страны были огромный долг и пустая казна, пока не появился Джон Лоу.

Джон приступил к обработке герцога Орлеанского, – регента, правившего страной от имени ребенка, впоследствии взошедшего на престол под именем Людовика XV. Шотландец польстил герцогу, назвав в его честь город в новой колонии в Америке. А затем убедил регента приступить к выплате процентов по государственному долгу бумажными ассигнациями. Герцог Орлеанский легко согласился – доведенный до отчаяния народ был на грани взрыва и любой шаг в направлении урегулирования финансовой неразберихи казался приемлемым.

Первая партия отпечатанных денег была принята на ура, так как ассигнации обменивались на золото в банке Low and Company. Новая валюта возродила коммерцию в королевстве. Дела Low and Company шли настолько хорошо, что герцог решил присвоить его, назвав Королевским банком (Banque Royale). Новый правительственный банк туг же приступил к выпуску не обеспеченных золотом бумажных денег,

У французов не было золота, но была вера в человека, спасшего их экономику, – в Джона Лоу. Он убедил регента в существовании огромных золотых месторождении поблизости от Нового Орлеана. Все, что ему требовалось,– это регистрация компании, которая займется добычей желтого металла, после чего подданные королевства безусловно бросятся покупать ее акции. Компания была названа в честь реки, в устье которой стоял Новый Орлеан, – Mississippi Company. Французы охотно поверили человеку, спасшему страну от финансового краха. Акции Mississippi Company имели гарантированный годовой дивиденд в 100% от реальной стоимости покупки.

Завороженная видениями будущих прибылей публика сразу же взвинтила цены на акции. Бумаги шли по цене, в шесть раз больше номинальной. Аристократы покупали дома по соседству с дистрибьюторскими центрами, пытаясь избежать давки на улицах. Стоимость акций росла каждый день, и вскоре энтузиазм толпы достиг градуса финансовой лихорадки. Низшие классы не могли позволить себе покупку дорогих бумаг, поэтому компания, стремясь удовлетворить спрос, выпустила новые акции, более дешевые по номиналу.

И эти новые бумаги немедленно ушли в прибыль. Впрочем, неудивительно, поскольку печатный станок Королевского банка, выпускавший бумажные деньги, работал все быстрее, а новые массы наличности отправлялись прямиком на фондовый рынок. И аристократы, и представители третьего сословия покупали низкокачественные акции, да еще с использованием плеча. Игра продолжалась.

Затем, в начале 1720 г., имела место маленькая неприятность. Принц де Конги, не сумевший купить столько акций, сколько ему хотелось, отправился с остатком бумажной наличности в Королевский банк, возжелав обменять ассигнаций на золото. К этому моменту уже было выпущено такое количество бумажных денег, что лишь небольшой слой золотой пыльцы, покрывавший поверхность банкнот, служил в качестве золотого обеспечения. Ни о каких золотых ливрах не могло быть и речи. Принц получил полную сумму в звонкой монете. Произошло это при стечении публики, после чего он должен был приватным образом вернуть деньги в банк.

Правительство чувствовало необходимость принять какие-то мер, дабы восстановить доверие к ассигнациям. Согласно легенде, в один прекрасный день парижские улицы были наводнены толпами нищих и бедняков, маршировавших по столице с ломами и лопатами наперевес и якобы направлявшихся в дельту Миссисипи рыть золотые шахты. Эта любопытная история приводится в книге Джона Кеннета Гелбрайта «Краткая история финансовых эйфорий» (John Kenneth Galbraith. «А Short Story of Financial Euphoria»). Уловка раскрылась, когда спустя несколько дней парижане вновь увидели тех же самых попрошаек, которые по идее должны были уже подплывать к берегам Нового Света. Согласно версии Маккея, бедняки просто продали выданный им инструмент, но интересно, не вложили ли они вырученные деньги в акции Mississippi Company??

Поверилии парижане трюкам правительства или нет, но некоторые инвесторы все же стали задумываться над происходящим. Париж производил впечатление полностью покинутого населением города, и даже днем появляться на улицах стало небезопасным: грабители средь бела дня убивали прохожих из-за нескольких акций. Джону Лоу пришлось обзавестись вооруженной охраной, защищавшей патрона от толпы потенциальных инвесторов.

На общественные средства герцог Орлеанский приобрел знаменитый бриллиант в 140-каратов, названный в честь него «Регентом». Без малейшего изъяна, размером со сливу драгоценный камень позже украшал французскую корону, а затем – эфес шпаги Наполеона Бонапарта. Даже консервативный средний класс широко тратился на драгоценности, предметы искусства и изысканные экипажи – приток сотен тысяч иностранцев стимулировал торговлю и бизнес в Париже. За несколько часов акции поднимались в цене на 10, а то и 20%, бедняки богатели за пару недель.

Как обычно, часть инвесторов успела вовремя, не привлекая особого внимания, избавиться от своих акций и перевести деньги в действительно ценные товары, которые они вывезли их из страны.

Один брокер обменял акции Mississippi Company сипи на золото, спрятал его под слоем навоза в крестьянской телеге и, переодевшись фермером, благополучно отбыл в Бельгию. Многие последовали его примеру. В конце концов правительство приняло закон, ограничивающий право на впадение драгоценным металлом, в том числе в виде драгоценностей и столовой посуды. Население приняло в штыки новый закон, уменьшавший ценность их денег, которые должны были свободно конвертироваться в золото. Социальный протест рос столь же быстро, как падала стоимость миссисипских акций и бумажных денег. Ответ правительства заключался в печатании еще большего количества ассигнаций, и в отказе от обмена их на золото в Королевском банке.

Заключительная стадия лихорадки была быстротечной и сопровождалась эксцессами. 15 человек были насмерть задавлены при нападении на здание Королевского банка 15 июля 1720 г., а к ноябрю все брокеры бежали из страны, опасаясь расправы. Джон Лоу удалился в Венецию, где и провел остаток жизни в бедности и молитвах.

На этот раз история сохранила для потомков имя козла отпущения.

South Sea Company

Жажда легкой наживы распространилась и на Англию, материализовавшись в форме South Sea Company.

Британцы с тревогой наблюдали за тем, насколько успешно французы привлекали инвестиции со всего континента. Чем больше денег утекало с берегов туманного Альбиона во Францию, тем яснее становилась необходимость защитить британское королевство от угрозы возрождения мощи его старого военного противника. Они решили скопировать финансовую модель Джона Лоу по продаже акций... но с некоторыми новшествами.

И эта история не обошлась без своего Джона. Это был Джон Блант (John Blunt) – отличающийся скаредностью и умением торговать клерк могущественного герцога Оксфорда. В 1711 г. его патрон убедил парламент решить проблему государственного долга Великобритании в манере Джона Лоу – методом создания публичной компании, которая возьмет на себя соответствующие обязательства. Подобно французскому аналогу, название компании должно носить романтический флер, бизнес должен развиваться в колониях, а акции – продаваться публике. Джон Блант пришел в восторге от планов хозяина, планируя раздуть инвестиционный пузырь. Он был уверен, что сумеет взвинтить цены на акции и смыться до того, как люди разберутся что к чему.

South Sea Company объявила о намерении вести торговый бизнес к западу от реки Миссисипи и в Южной Америке. Устав компании проигнорировал факт юрисдикции Испании над большинством этих территорий. Приманкой опять послужили золотые прииски в Америке.

Британцы дополнили французскую схему плечом. South Sea Company предлагала свои бумаги в рассрочку на несколько месяцев. Это был первый случай работы по маржевым счетам, причем некоторые особенно проницательные инвесторы учуяли возможные риски, но их предостережения потонули в волнах стремления к быстрой и легкой прибыли.

Как и всегда, акции делились на два класса, предназначавшихся людям с различными финансовыми возможностями. Оба типа акций продавались с 80%- ным дисконтом, который покрывался в течение нескольких месяцев. Как и в случае с Mississippi Company, за каждым успешным предложением бумаг следовало новое, имевшее большие объем ни плечо. В 1720 г. Была объявлена третья подписка неограниченного объема с 90%-ным дисконтом. Инвесторы имели в запасе 4 года для выплаты долга.

Популярность South Sea Company породила дюжины имитаторов. Были компании, работавшие над вопросами превращения свинца в золото, созданием вечного двигателя и пулеметов. Некоторые проекты предполагали до 800% прибыли уже в первый год. Газеты печатали рекламные объявления таких компаний с обязательным указанием названия кофейни, в которой предполагалось открыть дистрибьюторский центр. Отличающиеся крайней степенью благоразумия лондонцы устремлялись в расположенную за углом кофейню, где продавались акции новой компании, планировавшей заселение земли под названием Австралия. И никого не волновало то, что Австралия еще не была открыта.

Самые фантастические инвестиционные проекты считались реальными.

Фондовый рынок в типичной для себя манере, одновременно поднял вверх цены на все акции. Никто не уделял должного внимания реальной ценности предприятий, но все процветали. Легенда утверждает, что годовой коэффициент роста фондового рынка между 1695 (год основания Банка Англии, кстати! – Прим, пер.) и 1720 г. составлял 100 единиц! Англия никогда не была такой богатой, и даже король Георг Г покупал акции каждой подписки.

Новые деньги объединили социальные классы в едином порыве. Дворяне и простолюдины танцевали вместе в промежутках между смакованием 200 блюд на длившейся три дня свадьбе парочки, только что разбогатевшей благодаря фондовому рынку. На пике лихорадки в 1720 г. исключительной темой разговоров в Лондоне была South Sea Company, связанный с производством бизнес уступил место спекулятивной мании. Вершина любого пузыря на фондовом рынке порождает огромное число дэйтрейдеров (day traders), покупающих и продающих в течение дня.

Успех спекуляции целиком и полностью зависел от способностей Джона Бланта, Он понимал, что даже самый благоприятный сценарий не позволит компании заработать достаточно денег для оправдания высоких иен на акции и что инвесторы начнут продавать после ослабления импульса.

Поэтому старался поддерживать импульс всеми способами. Прежде всего, Блант спровоцировал парламент на принятие закона, согласно которому South Sea Company получала преимущества в конкурентной борьбе с другими фирмами. Но когда они начали падать, закачалась и пирамида. Работающие с плечом инвесторы продавали бумаги одной компании для покрытия маржевых требований по другим акциям, и South Sea Company страдала вместе с всем фондовым рынком. В качестве последнего жеста отчаяния Джон Блант летом 1720 г. предложил 30%-ный наличный дивиденд, обещая в ближайшем будущем заплатить еще больше. Опытные купцы поняли, что South Sea Company никогда не сможет выполнить свои обещания, и продали принадлежащие им акции. Джон Блант поступил точно так же. Движимые импульсом инвесторы протащили цену вверх со 140 фунтов стерлингов за акцию до 1050 фунтов. Процентные ставки увеличились до 20%, а в Марселе были зафиксированы случаи смерти от бубонной чумы.

Умные инвесторы продали акции еще до четвертого предложения, которое оказалось последним. Спустя несколько месяцев акции South Sea Company подешевели на 85%. Блант спас шкуру, дав свидетельские показания против собственных боссов. В лондонском Тауэре не осталось свободных темниц.

В Англии был введен запрет на короткие продажи, опционы и фьючерсы, продержавшийся до середины XIX века. Но глупость человеческая запрету не подлежала.

Пузыри XX в.

Америка основана во многом благодаря спекулятивному настрою. Лишь наиболее оптимистично настроенные или, наоборот, самые отчаявшиеся из числа первых переселенцев обменяли бы привычную домашнюю обстановку на риск неизвестности при переезде на новый континент.

Каждый прорыв в технологиях сопровождался у нас образованием пузыря. Начиная с XIX в. огромные суммы денег вкладывались в строительство каналов, железных дорог, создание автомобилей, телевидения и компьютеров. Пузыри рынка недвижимости раздувались во Флориде и Калифорнии. А кое-кто из американцев даже умудрился поучаствовать в эксцессах японского рынка недвижимости в конце 80-х гг.

Ревущие 20-е

Солнце новой эры поднялось в 20-е гг.. На этот раз все будет по-иному, думали мы. Сухой закон сделает из нас более производительных и трезвых работников, тратящих деньги на покупку автомобилей, а не ликеров. Однако и на этот раз все пошло по-старому: мечтатели и поклонники рискованных схем вновь использовали плечо при покупке бумаг и лишь немногие продавали на вершине.

Плечо возникало по двум направлениям – брались простые потребительские кредиты или маржевые займы. Люди пользовались кредитом при покупке товаров первой необходимости, откладывая наличные деньги, на которые затем приобретались ценные бумаги. В результате росли долги, громоздясь друг на друга наподобие небольшой частной пирамиды. Одновременно строилась схема публичной пирамиды в форме маржевых долгов. Существовало три источника маржевых займов: брокерские фирмы, иностранные банки, одалживавшие деньги всем желающим инвестировать в американские акции, и занятые в сфере производства американские компании. Две последние категории не подпадали под контроль ФРС, являясь фактически никому не подотчетными.

Выпускавшие акции производственные компании создавали плечо следующим образом. Они запускали в обращение акции с 4%-ным дивидендом, после чего выручка полностью отдавалась в долг инвестиционной публике под 15%. Разница в доходности увеличивала корпоративные прибыли, способствуя взвинчиванию цен на акции. Такая циркуляция доллара напрямую зависела от роста объемов и цен на фондовой бирже.

В процесс циркуляции долларов были вовлечены и инвестиционные трасты, держащие акции для инвесторов, желавших воспользоваться преимуществами профессионального управления портфелями: нечто подобное происходит сегодня с нашими взаимными фондами. Популярность инвестиционных трастов в конце 20-х гг. была столь велика, что до краха в октябре 1929 г. каждый день на рынке появлялся по крайней мере один новый траст. Люди участвовали в трастах, веря рекламе, обещавшей снизить волатильность портфелей с помощью покупок и продаж в правильные моменты времени.

Профессиональные менеджеры стали жертвами эпидемии жадности, пойдя на использование плеча. Раз за разом они находили все новые способы увеличения плечевого рычага. Схема общенациональной пирамиды не испытывала недостатка в строительном кирпиче. И опять наибольшее плечо использовалось при покупке низкокачественных акций, причем на самом пика рынка, как сильнодействующее средство для привлечения публики.

Ну кто может устоять перед привлекательностью растущей экономики с новыми технологичными игрушками? В каждом из нас есть частичка Ф. Скотта и Зельды Фитцджеральд, все желали быть частью праздника. Женщины получили политическую свободу, обретя право участия в выборах, и свободу от рутины домашнего хозяйства, приобретя холодильники. Мужчины перелетали океан на аэропланах, совершающие круизы на океанских лайнерах фондовые брокеры развлекались чтением сообщений по беспроволочному телеграфу. Казалось, технологические достижения коренным образом изменили мир.

И они действительно изменили его, ускорив развязку. В середине сентября по телеграфу поступила новость о банкротстве крупной британской компании в Лондоне, а через 6 недель рухнул рынок в Нью-Йорке. Когда Банк Англии (Bank of England) поднял ставки, реагируя на новость о банкротстве, британским инвесторам пришлось продавать акции, в том числе и американские. Наша экономика содержала в себе такое количество различных пластов финансовых плеч и рычагов, что национальная пирамида развалилась очень быстро. Телефон и телеграф способствовали распространению дурных новостей и маржин-коллов.

Больше всего пострадали «волшебные» акции; самая знаменитая – RCA – упала со 114 до 2.5 долл. Специализировавшийся на акциях RCA брокер Нью- Йоркской биржи провел остаток жизни в сумасшедшем доме. А вот Джозеф Кеннеди успел продать акции вовремя, и его сын провел остаток жизни в Белом Доме.

60-е – эпоха «до-до»

В начале 60-х в Белом Доме обитал президент Джон Ф. Кеннеди. Он и его фотогеничная семейка олицетворяли лучшее, что есть в Америке, и мы любили их. Одно из проявлений нашей любви и веры – швыряние деньгами во взаимные фонды, воспринимавшиеся в качестве неких страховых полисов. Порой их дивиденды были довольно щедрыми, некоторые даже имели наличность для их оплаты. Фонд Берни Корнфелда (Bernie Cornfeld) Investors Overseas Services к числу последних не принадлежал.

Г-н Корнфелд, обитающий в Женеве социальный работник турецкого происхождения, изобрел работающую на вечном двигателе машину... производящую деньги. Он делал деньги из воздуха как по мановению волшебной палочки. Трюк был прост: Корнфелд создал семейство взаимных фондов, инвестировавших деньги друг в друга, а затем распродал их акции с помощью шестиуровневой схемы работавших за комиссию продавцов. После того как доллар инвестора пробивался сквозь частокол комиссионных, от него оставалось всего несколько пенни, направлявшихся в фонд, Все эти пенни гонялись друг за другом от одного члена семейства фондов к другому, по пути способствуя большей убедительности финансовой отчетности.

Корнфилд наслаждался доходами своей бесперебойно функционирующей машины по деланию денег: он красовался на обложках журналов, продюсировал голливудские фильмы и завел себе подружку по имени Хейди Флейсс. У Хейди была масса «подружек», которых она с удовольствием приглашала на вечеринки, за что в 1995 г. и отправилась в тюрьму, окрещенная прессой «голливудской мадам». (Она получила срок за сводничество, но это ее не смутило: она даже воспользовалась этим юридическим термином для названия своей вышедшей в 2003 г. книги «Сводничество» («Panderings»).) «Вечеринка» Берни длилась до тех пор, пока инвесторы продолжали покупать акции, но в конце концов кое у кого из них хватило здравого смысла снять прибыли.

Вскоре наличности для уплаты дивидендов стало недоставать, и г-н Корнфелд продал весь запутанный клубок своих взаимных фондов Роберту Веско (Robert Vesco). У Веско тоже хватало финансовых проблем, поэтому он решил использовать деньги, остававшиеся на счетах Investors Overseas Services, для оплаты собственных долгов.

Оба джентльмена смылись из страны, но недавно я наблюдала Хейди в реалити-шоу. У нее было свидание с мужчиной, слишком молодым для того, чтобы узнать ее.

Чрезмерные 80-е

В 1980-е гг. мы стали свидетелями долгого и сильного фондового рынка, укрепленного плечевой подпоркой «мусорных» облигаций. Эти бумаги поддерживали акции новых телекоммуникационных компаний, подобных MCI, которые открыли новые возможности для инвесторов и предпринимателей. Рост фондового рынка шел под аккомпанемент музыки, звучавшей на крутейших вечеринках десятилетия. Хейди Флейсс могла бы притащить своих «подружек» на ежегодный «Бал Хищников» Майка Милкена, на котором Дрексел Барнхэм (Drexel Bamhem) развлекал под калифорнийским солнцем умученных сплином банкиров Среднего Запада.

Этим банкирам следовало бы насторожиться, прочитав в контракте на покупку 20%-ных бумаг Майка пункт, согласно которому при реализации обязательств по покрытию процентов дозволялась «оплата по совести» (при необходимости, конечно!). В 1987 г. фондовый рынок изменил мнение о собственном будущем, после чего покатился вниз 19 октября с невиданной со времен Великой депрессии скоростью. Излучающие жажду наживы новые технологии переключили скорость и стали источать страх. Телекомы распространяли плохие новости, а компьютеры исполняли стоп-лоссы автоматически, без какого-либо контроля со стороны людей.

Майк отправился в тюрьму, а Хейди продвинулась до уровня менеджмента.

Японские поля для гольфа

Тем временем японцы наслаждались собственной вечеринкой. В 80-х они пристрастились к покупке недвижимости в виде домов и полей для гольфа.

Земля может и редкость в Японии, но не деньги. Обычные рабочие покупали дома по ипотечным контрактам, на полное покрытие которых у них ушло бы 50 лет. После краха домовладельцы продолжали платить за дома, чья стоимость снизилась наполовину. Только следующее поколение семьи полностью расплатится за них.

Но это было только началом формирования пузыря на японском рынке недвижимости. Японские игроки в гольф построили одно из самых больших и дорогих полей для гольфа в мире на одном из самых маленьких и наиболее густо заселенном острове планеты. Существует никкеевский индекс стоимости членства в гольф-клубах (The NIKKEI Golf Membership Index). Средняя стоимость членства поднялась со 100 долл. в 1982 г. до 1000 долл. в 1990-м; один из клубов только на членских взносах зарабатывал в год 3 млн. в долларовом эквиваленте.

Члены клуба получали сертификаты этих неликвидных активов, используя их в качестве обеспечения кредитов, тратившихся на покупку акций. Развился вторичный рынок сертификатов членства, по которым работали сидящие на комиссии брокеры. На пике мании японская компания Cosmo World заплатила за самую знаменитую американскую площадку для гольфа в калифорнийском Пеббл-Бич (Pebble Beach) 840 млн. долл.

Спустя два года Cosmo World продала это поле с 40%-ным убытком двум американцам – Арнольду Палмеру (Arnold Palmer) и Клинту Иствуду (Clint Eastwood).

Телекомовский пузырь 90-х

Покинувшие японский рынок недвижимости деньги, судя по всему, осели в интернетовских акциях в США. В определенном смысле Интернет был самодостаточен; он создавал инвестиционные возможности и технологию их обслуживания. Инвесторы покупали акции компаний, разрабатывавших технические новинки, после чего использовали эти самые технические новинки для совершения транзакций на фондовом рынке.

Все покупали сотовые телефоны, а потом звонили по ним брокерам на биржу, размещая заказы. Многие из этих заказов имели отношение к акциям Motorola, производящей мобильные телефоны. Миллионы граждан, дотоле придерживавшихся вполне консервативного уклада жизни, трансформировались в дэйтрейдеров, работая на компьютерах из дома. Они торговали в режиме онлайн – так было быстрее и дешевле по сравнению со звонками брокерам. Онлайновые трейдеры увеличили объемы торгов в 10 раз; большинство транзакций касались технологических акций.

Многие новоиспеченные трейдеры покупали недавно запущенные в оборот акции, совершенно не осознавая, что бумаги бывают двух сортов. Первое – это реальные инвестиции в развивающиеся компании, привлекающие капитал с целью его вложения в будущие операции, Тогда как вторые – некий «план спасения» предпринимателей, готовящих свой уход из бизнеса. Они хотят вернуть вложенные в дело деньги, да еще и получить прибыль, причем хорошую прибыль, чтобы денег хватило бы на старость, а отнюдь не на операционные процессы компании. Когда такие акции падают в цене во время общего снижения рынка, они, как правило, уже никогда не возвращаются к вершинам, даже после подъема. Многие фирмы банкротятся.

Когда один мужественный аналитик заявил во всеуслышание, что каждый дом в США должен будет завести новый сотовый телефон в 2000 г., для того чтобы текущие цены фондового рынка оправдали себя, акции немедленно начали падать.

Козлом отпущения на этот раз оказалась домохозяйка, владевшая акциями компании, которая занималась разработкой противораковых препаратов. Марта Стюарт отправилась в тюрьму за письмо, посланное ею своему брокеру по электронной почте.

Аналитик по акциям телекоммуникационного сектора, советовавший своим клиентам покупать акции на пике, тогда как сам активно занимался короткими продажами, отделался всего-навсего штрафом и запретом на профессию. Но все же ему пришлось расстаться с 15 млн, из 67, заработанных в течение предыдущих трех лет.

Заключение

Итак, мы познакомились с несколькими историями, повествующими о необузданной страсти к наживе и ее предсказуемых последствиях. Мы увидели действия плеча, прилагавшегося ко всему, что можно и нельзя – от тюльпанов до площадок для гольфа. Возможно, это нам поможет распознать симптомы будущих лихорадок и избежать покупки низкокачественных бумаг по взвинченной цене.

Мы определенно не желаем становиться козлами отпущения следующего инвестиционного эксцесса!

Содержание Далее 


Знаете ли Вы, что: один из лучших Форекс-брокеров – компания HYCM может похвастать более чем 40-летней историей успешного присутствия на рынке: корпорация «Henyep Group», частью которой он является, была основана в далеком 1977-м году.



Яндекс.Метрика
Лучший Форекс-брокер – компания «Альпари». Выгодные торговые условия, более 2 млн. клиентов, положительные отзывы реальных трейдеров, уникальные инвестиционные сервисы, множество бонусов, акций и призовых конкурсов, торговля валютами, металлами и CFD, качественная аналитика и обучение.